Tilda Publishing
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
московская школа новой литературы
московская школа новой л
БОРИС КЛЮШНИКОВ
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
московская школа новой литературы
московская школа новой л
БОРИС КЛЮШНИКОВ
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
[ТРАНСЛИТ]
Павел Арсеньев
Борис Клюшников
Алексей Конаков
Михаил Куртов
Кирилл Медведев
Роман Осминкин
Анна Родионова
Марина Симакова
Никита Сунгатов
Евгения Суслова
В самом названии [Транслит] с самого начала была заложена бомба — для этого оно и взято на всякий случай в квадратные скобки.
Сомнение в том, что из себя может представлять литература в ситуации социального коллапса и информационных перегрузок, заставило нас когда-то остановиться на технике письма, обозначающей kardinal'nuyu material'nuyu transfiguraciyu oznachayushchego pri sohranyayushchejsya vozmozhnosti ulovit' smysl, а также способ набирать смс вдвое дешевле.

И все же 15 лет спустя мы готовы наконец поделиться своими сомнениями с вами в лабораторном формате. Есть поверье, что все художественные группы, старея, открывают свои художественные школы, продолжая плодить сторонников и расширяя рынок «образовательных услуг». Мы решили отказаться от неолиберальной модели постоянной до- и пере-квалификации в пользу гипотезы о необходимости скорее разучиваться и снимать постиндустриальные неврозы под чутким руководством невежественных мэтров.

Чтобы наладить (раз)обучение на регулярной основе, участники лаборатории объединяются в мастерские, в каждой из которых основной упор будет сделан на практику: мы будем ходить на выставки и отучиваться от суждения вкуса (де Дюв), смотреть тексты, разучиваясь их читать (Моретти) и герменевтизировать (Киттлер), делать вместо толстых журналов — утонченные и так далее.
Полное описание
ДЛЯ КОГО ЭТО:
  • для будущих книгоиздателей, желающих оставаться независимыми и издавать то, чему будут завидовать потомки,
  • для организаторов литературных проектов, желающих разобраться в тонкостях актуального состояния современного литературного процесса и выжить,
  • а также для критиков, желающих познакомиться с азами ориентирования в литературной теории, не переставая пользоваться своими словами.
  • Опыт участия в Лаборатории в целом будет полезен тем, кто уже чему-то поучился и в чем-то успел разочароваться, но еще / а теперь желает начать делать что-то свое.

ЧЕМ БУДЕМ ЗАНИМАТЬСЯ:
В теории: будем снимать культурные неврозы и институциональные травмы, учиться действовать в культуре, будучи осведомленными о правилах ее функционирования, но не забывая о том, что они существуют для их нарушения.

На практике:

  • будем перенимать уникальный опыт литературного журнала/издательства, существующего на протяжении последних 15 лет, в постоянном диалоге с его основателем и издателем (Павел Арсеньев);
  • находиться в диалоге с участниками его истории — легендарными поэтами (Кирилл Медведев), радикальными теоретиками (Михаил Куртов), публичными социологами (Олег Журавлев) и исследователями медиа и языка (Евгения Суслова), они же — основатели своих музыкальных групп, исследовательских коллективов, фантомных институций и издательств-лабораторий
  • выполнять практические задания (писать тексты, функционирующие как культурные объекты, готовить оригинал-макет издания и организовывать реальные мероприятия в городской среде)

КАК (ГДЕ и КОГДА) БУДЕТ УСТРОЕНА РАБОТА:

В сентябре начинается вводный курс Павла Арсеньева, который проходит очно на различных литературных площадках Петербурга и Москвы в диалоге с другими участниками Лаборатории и членами редакции [Транслит].

В ходе таких семинаров-в-диалоге студенты получают несколько возможных векторов специализации и постепенно усиливающихся привязок к конкретным мастерским, начинающим работать в октябре.

С октябре мастера проводят встречи со студентами каждые две недели, и после полного цикла занятий (не менее одного в каждой мастерской) проводится общий редсовет, на котором формулируется повестка нового выпуска [Транслит], выбираются редакторы отделов и авторские тексты, ведется сборка макета на уровне верстки, иллюстраций и в целом координируется работа на различных участках.

В конце года выходит новый выпуск [Транслит], созданный совместно преподавателями и студентами Лаборатории (см. первый «лабораторный» выпуск - #24 [Транслит]: Карантинное (ново)образование (осень 2021).

См. ниже конструкцию Лаборатории [Транслит] на осенний семестр 2021 с местом и временем диалогов мастерских, а также старта их работы.

If a building becomes architecture, then it is art
Мастерские осеннего семестра (2021)
Павел Арсеньев. «Вторая профессия»: как быть писателем и не только
Интенсивный вводный курс в редакционное дело, основанный на опыте издания литературно-критического журнала без государственной или частной поддержки в ситуации политической реакции и эстетической неопределенности.

Курс построен как пропедевтический и подразумевает практическое введение студентов в искусство ведения литературной войны и ремесло организации отлаженного издательского производства — двух иногда не связанных сфер человеческой деятельности, которые, однако, пересекаются в такой точке, как редакция независимого литературного журнала. Будучи основан единомышленниками и постепенно перерастая в более широкое предприятие, такой журнал не может уклониться от осмысления трудностей своего роста и превратностей эволюции в ситуации сложной топологии структурных потолков и моральных тупиков российского культурного производства.

Как устроен курс
Курс начинается в сентябре, в диалоге с несколькими участниками Лаборатории и членами редакции [Транслит], в ходе чего студенты получают несколько возможных векторов специализации и постепенно усиливающихся привязок к конкретным мастерским, начинающим работать в октябре. Мастера проводят встречи со студентами каждые две недели, и после полного цикла занятий (не менее одного в каждой мастерской) проводится общий редсовет, на котором координируется работа на различных участках — от борьбы с консерваторами в литературе до освоения навыков верстки в InDesign, от техники написания документальных агит-поэм до составления сметы печати на минималках.

Примерный план занятий
1. Первый звонок + петербургская презентация выпуска. Диалог с руководителями мастерских нового учебного года.
2 (с Никитой Сунгатовым). Литературные войны конца XX-начала XXI века.
3 (с Алексеем Конаковым). Картография и авто-этнография второй культуры. Литература как антропологическая практика.
4 (с Олегом Журавлевым). Социо-анализ литературных полей. Габитусы письма и модели сообщества.
5 (с Борисом Клюшниковым). Техника и поэтика. Церебральная кристаллизация и позвоночник как объект эксплуатации артсистемы.
6 (с Евгенией Сусловой). Белые пятна отлаженного производства, или чем отличаются проклятые поэты от проклятых редакторов?
7 (с Олегом Горяиновым). Кто боится институциональных привязанностей? или О заразительности модернистских мифов.
8 (с Анной Родионовой). Мизантропоцен, или как быстро и недорого превратиться в «гуманитарную угрозу» в эпоху больших данных.

Подробное расписание ближайших занятий
(даты, места проведения, тезисы к обсуждению и список литературы для подготовки)

Алексей Конаков. Убить пиетет: литература как антропологическая практика
Литературные курсы, писательские мастерские, книжные подкасты, списки must read произведений; кажется, еще немного, и мы увидим возвращение концепции ВПЗР (великого писателя земли русской). Литература стала модной; к литературе вновь стали относиться с пиететом; и это значит, что литературу стали неправильно понимать. Проблема в том, что подобное восторженное отношение, поднимающее литературу на недосягаемую высоту, в действительности работает против самой литературы, против пишущих и против читающих; это потенциально парализующая ситуация, наметить выходы из которой необходимо уже сейчас. Цель курса «Убить пиетет» состоит не в том, чтобы культивировать романтическую «ненависть к литературе», но и не в том, чтобы говорить о «любви к литературе»; исходной точкой нашего разговора будет являться понимание литературы как антропологической практики – практики, которая не должна иметь никаких привилегий по сравнению с миллионами других человеческих практик (будь то кулинария, вышивание бисером, игра в боулинг или цветоводство). В известном смысле такой ход (поставить – нет, вернуть – литературу в один ряд с приготовлением коктейлей и партией в нарды) является развенчиванием, но гораздо важнее то, что он избавляет литературу от (навязанного ей сейчас) одиночества – именно обнаружив себя бок о бок со множеством других практик homo sapiens, литература способна обрести второе дыхание, стать интересней и разнообразней. В рамках курса мы будем сочетать анализ литературных текстов с анализом какой-то другой человеческой деятельности, использовать, по заветам Виктора Шкловского, «ход конем» – с тем отличием, что наш конь будет выскакивать за пределы собственно литературной доски, будет приземляться на досках иных антропологических практик. Эти практики, в свою очередь, оказываются банками разнообразных историй; игра в шахматы, хиромантия, спидкубинг, работы по программе SETI – мы увидим, что все это занятия поставляют нам сюжеты, которые трудно (а иногда и невозможно) перевести в литературную форму, но которые являются ничуть не менее интересными. Кроме того, в рамках курса мы поговорим об аналитической силе апокрифа, об устройстве идеального литературного сообщества и о методе формального анализа текстов, заимствованном у рептилоидов.
Евгения Суслова. Курировать тексты: история и современная практика
После эпохи Просвещения, важнейшей интеллектуальной инстанцией которой было письмо, а важнейшим процессом, обеспечивающим трансфер идей, — переписка, начинает формироваться идея журнала как дискурсивного пространства интеллектуального обмена. С этого момента рядом с фигурой писателя и поэта всегда находилась тень редактора и издателя, которые выполняли по отношению к текстам своего рода кураторскую функцию. Курирование текстов не существовало автономно ни от социальных, ни от политических, ни от эстетических процессов. Характер интеллектуального контакта и типы сборок менялись от эпохи к эпохе, и можно увидеть связь между тем, как редактор организует целое, с одной стороны, и тем, как отдельный автор организует свой текст, а с другой стороны. Редакторская политика дает глубже понять, как организованы совершенно различные типы социального взаимодействия: от грамматики любовных отношений, легитимной в ту или иную эпоху, до стратегий ведения войны. Тексты инсталлируются не столько на страницах книги или журнала, сколько в социальном пространстве, размечая его и влияя на то, как может функционировать речь и протекать обмен идеями. В курсе мы рассмотрим историю курирования текстов и на практике поработаем с различными типами сборок.



Никита Сунгатов. Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифировичем: к истории и технике литературных войн
Как минимум со средней школы мы твердо знаем, что в центре любого литературного произведения — «коллизия» и «конфликт»; эти понятия гегелевской эстетики глубоко проникли в (пост)советскую школьную программу и вместе с ней в обыденное мышление о литературе.

Чуть менее широко известно, что не только литературные тексты, но и литературный быт и карьеры движимы демаршами, разрывами и конфликтами, а университетская история литературы выстроена как серия оппозиций (Карамзин vs. Шишков, Некрасов vs. Фет, Тургенев vs. Гончаров, etc.).

Однако мифология литературной борьбы должна быть заново пересмотрена. Кто, с кем и за что в действительности воюет? Не является ли эта война по природе комедией наподобие гоголевской, но затянувшейся и оттого давно не смешной? Возможна ли иная рамка для понимания литературных процессов и эффективного действия внутри них? И наконец осуществимо ли смещение от «войны» к «миру», от раскола к солидарности?

В рамках семинара будет рассмотрено несколько литературных войн, локальных конфликтов и знаменитых сражений (как исторических, так и современных) с привлечением текстов — художественных, публицистических, теоретических, — помогающих разобраться в их изначальных диспозициях, техниках ведения боя и усомниться в предзаданности возможных исходов. К анализу конкретных литературных противостояний будут применяться социологические, философские, политологические, когнитивные и психологические теории конфликта.

Семинар будет проходить в дискуссионном формате, для участия в нём рекомендовано заранее ознакомиться со списком литературы. По итогам семинара предполагается создание коллективной литературно-художественной работы.

Анна Родионова. После всего: текст в эпоху антропоцена и больших данных
Когда-то давно литература наполнялась произведениями. Затем им на смену пришли тексты, претендуя быть метафорой всей культуры. Однако со временем стало ясно, что текст не равен ни произведению, ни культуре, ни самому себе: он всё время то больше, то меньше, чем нужно. Его мереология колеблется.

Производство текстов — задача информационная и потому — курсирующая между разными экосистемами, социальными группами, видами и масштабами. Она ускользает из-под опеки гуманитарных наук, которые, впрочем, тоже видоизменяются, отзываясь новому положению человека в антропоцене.

Растворение границ между культурой и природой приводит к изменению текста, который теперь — тоже гибрид, нечто третье. Он работает как мембрана, фильтруя одновременно внешние данные, опосредуемые языком, и сам язык.

В рамках курса мы учтем это свойство текста и будем:

• аккуратно заглядывать в свободные пространства, которые оставляет для него современная теория;
• взаимодействовать с конкретными поэтическими/художественными работами и текстуальными практиками, обсуждая, комментируя и переписывая их;
• выполним практические задания с помощью специальных инструментов для работы с текстом, а также с другими (не)символическими знаковыми системами;
• выйдем на прогулки, изучая знаковые системы соседних сред.

Формат курса – ридинг-группа + практикум. Также в программу входят интенсивы с приглашенными гостями и подготовка итоговых работ.

Для кого этот курс? Для всех, кто работает с текстом и хочет найти место в современности для своего способа обращаться с ним.

Цель курса «После всего: текст в эпоху антропоцена и больших данных» – обнаружить меру проводимости между текстом и данными окружающего мира.

Ориентировочные тематические блоки:

• Текст и новые медиа. Кризисы и переопределения
• Транскодинг. Тексты-гибриды. Тексты-объекты-в-среде
• Семиотика в парке. Знаки и «тексты» других живых существ
• Текст и материально-дискурсивные практики
• Текст как избыток. Шум. Странная референция
• Минимальный текст. Между «инфостилем» и тяготением к знаку
Архив
Курсы и семинары весны 2021
«Как читать странные тексты?» - Михаил Куртов
Мы все сталкивались со «странными» текстами — такими, которые как будто говорят о реальном, о невымышленном (non-fiction), но при этом находятся с консенсусной реальностью в напряжённых отношениях. Проблема рецепции таких текстов в том, что при их анализе трудно не удержаться от впадения в одну из двух крайностей: это почти всегда либо экстратекстовая проблематизация (правду ли пишет автор? было ли это на самом деле?), либо интратекстовая (рассуждение преимущественно на языке, выработанном внутри самого анализируемого текста). Чаще всего мы в таких случаях просто разводим руками, недоумеваем, не будучи способными как-то классифицировать и проанализировать эти тексты именно как тексты, а не как «общественные» или «культурные» явления. Представляется, что необходим некий новый метод чтения, позволяющий избегнуть указанных двух ловушек и поддерживающий внимание к тексту как к тексту. Этим методом является структурализм «третьей» волны — развитие структуралистского подхода на материале различных «лженаук», «теорий заговора», «визионерских» свидетельств и пр.

Основные темы и занятия по курсу:


1. Что такое структурализм «третьей волны»?
2. «Новая хронология» Анатолия Фоменко
3. «Роза Мира» Леонида Андреева
4. «Циклонопедия» Резы Негарестани
5. «Учение дона Хуана» Карлоса Кастанеды
6. «Эксперимент Оранур» и «Контакт с космосом» Вильгельма Райха
7. «Учение о цвете» Гёте
8. «Лженаучные» теории (Гурвич, Ацюховский, Раудив...)
«Политические идеологии» - Марина Симакова
Курс предлагает студентам последовательно ознакомиться с основными политическими идеологи ями модерна: либерализмом, консерватизмом, социализмом и анархизмом. В ходе занятий мы опишем основные признаки каждой из политических идеологий и критерии их различия, а также коротко проанализируем различные комплексы общественно-политических идей, характеризующих политическое мышление последних трех столетий. В рамках курса будут обсуждаться следующие вопросы:
  • Чем политическая идеология отличается от идеологии как таковой?
  • Когда и при каких обстоятельствах формировалась каждая из рассматриваемых идеологий?
  • Какие общественно-политические идеи лежат в основе каждой из идеологий?
  • Как и когда политическая идея становится частью идеологии?
Основные темы и занятия по курсу:

1. Краткое введение в курс. Либерализм.

Политические идеологии и подходы к их пониманию. Три кита либерализма: свобода, безопасность, рынок. Классический либерализм и теоретики общественного договора: Гоббс и Локк. Частная собственность и индивид. Общественное благо и утилитарный либерализм: Милль. Конкуренция и свободный рынок: Смит. Неолиберализм.

2. Консерватизм.

Рождение политических идеологий из духа Французской революции: «левые» и «правые». Политическая мысль и политические идеологии. Критика Революции: Берк, Де Местр. Консерватор, традиционалист или реакционер: пересекающиеся множества. Критика либерализма справа: «консервативные революционеры» и радикальные традиционалисты.

3. Социализм.

Утопический социализм: Оуэн, Фурье, Сен-Симон. «Весна народов». Маркс и марксизм. Концептуализация коммунизма. Социализм и историческое развитие. Энгельс: критика социализма как утопии, социализм как наука. Государство, партия и революция. Марксистский социализм в XX веке.

4. Анархизм.

Идея анархии как безвластия. Парадокс равенства и свободы: критика социализма. Творческая личность и ее реализация. Штирнер, Прудон, Бакунин, Кропоткин, Гольдман. Анархизм политический и неполитический. Ситуационизм. Автономизм между социализмом и анархизмом.

Мастерская де- и реконструкции поэзии:
Практикум «Близкое чтение: современная поэзия и теория» - Никита Сунгатов и гест-спикеры.
  1. Лингвистика и поэтика / лингвистическая поэтика
  2. Научное и счетное стиховедение.
  3. Феноменологическая сущность поэзии
  4. Поэтическая герменевтика.
  5. Структурный психоанализ.
  6. Социоанализ литератур.
  7. Теория литературного производства
  8. Прагматическая поэтика.
  9. Когнитивная поэтика.
  10. Теория аффекта.
«Далековатые сближения: история литературы и эмпирической науки» - Павел Арсеньев
  1. Техника и поэтика. Опосредованное производство прекрасного.
  2. Психофизиология и политэкономия стиха.
  3. История инструментов записи и передачи.
  4. Медиа - анализ дискурсивных инфраструктур (1800).
  5. Медиа - анализ дискурсивных инфраструктур (1900).
  6. История науки (литературы) и техники - SLTS.
  7. Институциональная теория/критика литературы.
  8. Инструментальная метафора метода.
  9. Дальнее чтение и digital humanities.
  10. Материальная история литературы.
Мастерская медиа-письма:
Практикум «Анализ событий» - Eвгения Суслова и гест-спикеры.
Мы стоим лицом к лицу с современностью и не можем выйти из нее. Современность всегда неопределима. Процессы сверхсложны, а языка для описания их взаимосвязи нет. Даже если мы откажемся «играть в современность», то сама структура этого отказа будет обусловлена культурным опытом. Повторение неизбежно как логический след. Поэтому можно попробовать обратиться к культуре как к базе данных, содержащей события различной структуры и обеспечивающей различный доступ к языку, воображению и действию. Мы будем двигаться в диахроническом измерении: от зачатков Вселенной к биохимическим микрособытиям, опираясь на историю литературы, искать модели и метафоры описания событий. Именно с этим арсеналом мы попробуем подступиться к анализу современной ситуации, попутно вырабатывая язык, адекватный характеру пронизывающих опыт невидимых отношений.

Как построены занятия?
Каждое занятие состоит из теоретической и практической вводной лекции преподавателя по теме и работы студентов, которая будет построена как практика анализа событий различной структуры. На первом занятии студентам будет предложен список событий, из которых они смогут выбрать для себя одно и предложить его анализ.

Как будет проходить зачет?
В конце семестра студенты должны будут создать игру или часы, используя любые доступные им медиумы.

Кто еще будет работать в мастерской?
В мастерской также будет вести занятия разработчик Александр Судаев, который познакомит студентов с нейроинтерфейсом, и приглашенные лекторы, среди которых — Анна Глазова и Лика Карева.

Краткая программа занятий
1. Романтизм и масштабирование. Масштаб и рождение субъекта. Человеческое тело / космическое тело. Конечность. Конец света. Метафоры начала и конца мира. Туманность. Взрыв. Разделение. Язык и «речь о себе».

2. Жизнь. Биография и житие. Линия. Перспектива. Окно. Дверь. Проем. Простые зависимости. Декарт. Событие и фон. Фон истории.

3. Модернизм и зум. Укрупнение как оператор перехода. Внутренний опыт. Метафоры сознания.

4. Событие ядерной реакции. Бедная речь. Бедный язык. Децентрализация опыта. Формирование доменов / инстанций опыта как кризисный план.

5. Информационное событие. Событие перевода. Фоновые процессы и их конфигурации. Когнитивное картирование. Метафоры обмена. Акции. Знак и ценность.

6. Биоморфоза. Биосемиотика. Микрособытие. Констелляции биомедиального.

7. Разработка проектов.
«Вненаучная фантастика + поэзия» - Борис Клюшников
Курсы и семинары осени 2020
Павел Арсеньев. Материально-техническая история русской литературы (XIX век)
Автор курса: Павел Арсеньев

Осенний семестр (2020)

  1. Введение в научно-техническую историю литературы. Смежная история (joint history) науки и литературы в XIX веке. Понятие эпистемологического бессознательного литературной техники.
  2. Физиологический очерк и «простое зеркало» натуральной школы.
  3. Гоголь и фото-аппарат. Литературные техники наблюдателя. «Портрет»
  4. Тургенев и бумага. Материальная история литературы. «Хорь и Калиныч»
  5. Герцен и колокол. Достоевский и телескоп. Понятие инструментальной метафоры.
  6. Лесков и ремесленная форма повествования. Нежный утилитаризм эпоса. «Рассказчик».
  7. Толстой и фонограф. Понятие технологической метонимии. «Не могу молчать».

Весенний семестр (2021):

  1. Заумь и фонограф. Понятие технологического бессознательного.
  2. Простое дерево в философии, лингвистике и поэтике:
    клочок Гегеля, лист Соссюра, стол Батая, дровосек Барта.
  3. 3 камня в огород русской поэзии: Мандельштам, Шкловский, Хармс.
  4. Ножницы Франца, Платонова, Берроунза.
  5. Медицинская лаборатория им. Золя, Богданова, Арто.
  6. Радио-оратор Хлебникова, Крученых, Маяковского.
  7. «Четвертая полоса газет» Малларме, Винокура, Третьякова.
  8. Чемоданы Горького, Друскина, Кузьминского.
Михаил Куртов. Философия творчества
Автор курса: Михаил Куртов Почти любая тема в философии хочет человека патологичным — несчастным, больным, нелюбимым, растерянным, фрустрированным, скучающим, боящимся смерти, сексуально неудовлетворённым, общественно репрессированным , экономически нуждающимся, культурно исключённым... Есть, пожалуй, только одна большая тема в философии, которой человек нужен свободным и самодостаточным: это тема творчества. В ми никурсе «Философия творчества» процесс творчества представлен как долгая осадная война за целое, диалектика победы и поражения, оперативное искусство любви и тайна именования. Вводные лекции 1 . Как придумывать названия для лекций (например, это)? 2. Как стать богатым? Начиная с 29 октября, раз в две недели по четвергам Основной курс 1. Война 2. Победа 3. Любовь 4. Имена
Марина Симакова. Основы бескультурного марксизма
Автор курса: Марина Симакова.

Курс представляет собой проблемно-ориентированное введение в теорию идеологии. Теоретическая задача — познакомиться с основными направлениями и проблемами рефлексии идеологии. Практическая задача — приобрести навыки анализа идеологии и конструктивной политической ревизии идей. В рамках курса предполагается обсудить следующие вопросы:

Что такое идеология и где ее искать? Кому и зачем она нужна и можно ли без нее обойтись? Как и когда идея становится идеологией? Как и зачем аргумент переворачивается с ног на голову и с головы на ноги? Как уберечь критику идеологии от превращения в идеологию критики? Что значит мыслить идеологию политически?

Основные темы и занятия по курсу:

1. Идеологическое беспокойство: идеология как проблема.
Идеология между политикой и культурой. Критика и казусы публичности. Основы культуры подозрения (Ницше, Фрейд, Маркс, Маркузе). Превращение критики в этику, а подозрения в конспирологию. «Объективность» и «субъективность» идеологии.

2. Есть ли у идеологии объект?
Идеи, идолы и идеалы. Идеализм. Французская школа идеологистов и идеология как «теория теорий». Идеология и язык. Идеология как наука. Идеология как форма, идеология как структура, идеология как ситуация, идеология как дискурс. Идеология и общественное производство.

3. Идеология и субъективность.
Производство субъекта и массовое сознание. «Ложное сознание» и двоемыслие. Миф и утопия. Теория классового сознания: от овеществления к политическому действию (Лукач). Теория гегемонии: общий смысл, институты и «интеллектуалы» (Грамши).

4. Идеология и практика, идеология как практика.
История и практика как способ познания. Идеология и привычка. Мимесис как воспроизводство идеологии и как ее подрыв. Идеологические аппараты и теория интерпелляции (Альтюссер). Интерпретация как контридеология. Политическое мышление и анализ идеологии при работе с аргументом.

Борис Клюшников. Вненаучная фантастика
Автор курса: Борис Клюшников.

Сквозной темой семинаров является трансформация языка и повествования благодаря введению странных машин и изобретений. Технологии в этой фантастике не просто описываются - они сами меняют способы письма и описания, создавая таким образом ксенопоэтику:

1) Плановое устаревание технологий . Филип К . Дик - Убик
2) Технологии космических кораблей и подвешивание полового различия . Энн Леки - Слуги правосудия
3) Альтернативная биологическое . Урсула Ле Гуин - Левая рука тьмы
4) Ксенолингвистика и ксенотемпоральность . Тэд Чан - История твоей жизни
5) Поэзия как криптография и условие перевода - Самуэль Дилэни - Дальгрен , Вавилон
6) К сенопоэтика Эми Эйрлэнд
7) Нарративность и поэтика тотального слежки ИИ . Ник Харкуэй - Гномон
8) Технологии и магия - Ннеди Окорафор - Бинти , Кто боится смерти , Нало Хопкинсон
9) Язык как пришелец , позвоночник как машина времени - Джеймс Баллард , Уилиам Бе рроуз
10) Math - fiction. Грегг Иган - трилогия "субъективные космологии"
11) Нейро(а)нормативность Питера Уоттса
Евгения Суслова. Интрафейсы языка
Автор практикума: Евгения Суслова.

В XXI веке текст существует в особом режиме, который можно было бы обозначить как текст в когнитивном и технологическом расширении. Это означает, что, с одной стороны, мы регулярно имеем дело с текстом в виде программного кода, элементов интерфейса и постов социальных сетей, общаемся с голосовыми роботами и видим, как каждый день появляются все новые достижения в сфере искусственного интеллекта, синтеза и распознавания речи, машинного перевода, а с другой стороны, мы не можем не замечать, что в сфере современной культуры акцент смещается в сторону до-вербального: появляются технологии распознавания эмоций, существует экономика аффекта и экономика внимания, широко применяются нейроинтерфейсы, становится все более важной проблема эмпатии. Глубинные нейросети и фМРТ позволяют реконструировать внутренние образы, возникающие в опыте представления, и внутреннюю речь, звучащую в голове, делая их фактами объективной реальности. Где язык начинается и где он заканчивается и как это понимание влияет на практики человеческого и человеко-машинного взаимодействия? Чтобы понять системность этих процессов, нужно научиться видеть их глубинную связь. Язык в широком понимании сегодня особым образом разомкнут к субъективному и социальному и требует своего переопределения в человеческом опыте как культурный инструмент доступа к себе. В мастерской текст предлагается рассматривать как когнитивную технологию и выстраивать собственную траекторию движения, осваивая работу с текстом теоретически и практически.



Главная цель практикума «Интрафейсы языка» — создать пространство, в котором текст будет функционировать как технология мысли, позволяющая ориентироваться в социокультурных практиках и формировать собственные стратегии чтения, письма, речи и проектирования в соответствии с внутренними задачами.


Задачи практикума «Интрафейсы языка»:


— научить работать с текстом как технологией доступа к себе и «заботы о себе»;

— дать опытное представление о том, как текст функционирует в культуре как практика чтения, практика письма, практика анализа и интерпретации, практика мышления, практика концептуализации, практика формализации и моделирования, практика проектирования и UX, практика коммуникации, практика воображения;

— исследовать, как язык и текст существуют в когнитивном измерении и как они связаны с так называемой Hard Problem of Сonsciousness;

— исследовать, как язык и текст функционируют в искусственных и естественных системах;

— освоить практики эстетического использования языка (поэтическое письмо, эссеистика, текст как элемент произведения современного искусства, текст как перформанс, текст как интерфейс, текст как скрипт, текст как сценарий в компьютерных играх);

— освоить практики критического и аналитического письма;

— освоить техники речи;

— освоить цифровые инструменты для анализа текста;

— освоить текстуальные практики для индивидуальной и коллективной работы над проектами.



На кого ориентирован практикум «Интрафейсы языка»?


Практикум ориентирована на тех, кто видит свою деятельность, в той или иной степени связанной с текстом: от художников, критиков и исследователей до тех, кто планирует работать в сфере информационных и коммуникационных технологий.


Практикум «Интрафейсы языка» включает в себя:


— сквозные практические занятия по лингвистике, истории культуры и искусства, науки и технологий;

— практики художественного, критического, аналитического и академического письма;

— короткие специальные мини-интенсивы и мастер-классы с экспертами (например, курс по нейросетям и тексту, текстовым компьютерным играм, нейроинтерфейсам, Creative Writing и др.);

— «лабораторную» работу — углубленное изучение технологий и инструментов для работы с текстом и не только;

— проектную работу как в рамках отдельной мастерской, так и во взаимодействии с участниками других мастерских.


Кирилл Медведев. Как уничтожить поэзию политикой? Краткий экскурс в политическую историю поэзии XX века

Автор курса: Кирилл Медведев.

1) Тяжелые роды. Профсоюзы, социализм, феминизм. Джо Хилл. Шарлотта Перкинз Гильман
2) Октябрьская революция. Маяковский, Хлебников
3) Троцкизм и сталинизм. Виктор Серж, Бертольд Брехт
4) Советский империализм. Павел Коган, Майк Йогансен
5) Блокада, гетто, антифашизм. Ольга Берггольц, Владислав Шленгель
6) Сепаратизм - языковой, культу рный, политический. Кристофер Окигбо. П. П. Пазолини
7) Левые поэты и правые стихи? Ян Сатуновский, Леонид Губанов.
8) « Молчание не защитит тебя » . Одри Лорд, Эдриен Рич, Нина Симон
9) « Моя мама хочет спать » . Александр Бренер. Евгений Евтушенко
Роман Осминкин. Практикум по поэтическому материализму

Автор практикума: Роман Осминкин.

1) Тяжелые роды. Профсоюзы, социализм, феминизм. Джо Хилл. Шарлотта Перкинз Гильман

Поэзия и активизм. от гражданской лирики к social applied поэзии («прямого действия»). Значения словосочетания «политическая поэзия». Модели политической субъективации в поэзии: Поэт на заводе (Огурцов – Ильющенко). Поэт как агитатор (Медведев). Поэт как активист (кафедра Поэзия прямого действия). Поэт как производитель (просьюмер, Серенкко).

2) Октябрьская революция. Маяковский, Хлебников

Поэзия и революция: как стать революционным поэтом, если твой день рождения не приходится на 7 ноября? (совпадение: насколько нужно быть мобилизованным и призванным революцией биографически) Когда надо сказать «мы» вместо «я» и как могла бы выглядеть «творецкая община» и другие утопии Хлебникова в современном постутопическом мире без будущего (несовпадение). Искусство на службе у революции или революция на службе у искусства? Поэтический реэнактмент как «воспитание революции» (повторение: «Че делать», ?). Пессимизм ума и оптимизм воли: левая меланхолия или поэзия как сопротивление депрессии (время реакции).

3) Троцкизм и сталинизм. Виктор Серж, Бертольд Брехт

Современная поэзия между сотрудничеством с прогрессивными политическими силами (?) и враждебным идеологическом окружении. Где сегодня проходит идеологический фронт между старым и новым в литературе? Традиционализмом и прогрессизмом? Между охранительством и политической критикой стату кво? Бывает ли этика «новой» или искусство внеморально? (различается ли ответ на этот вопрос в зависимости от вида искусство/медиума - поэзия, кино, etc) Можно ли оскорбить чувства (и судить за это) и бывает ли языковое насилие (или насилие над языком)?

4) Советский империализм. Павел Коган, Майк Йогансен

Как научить себя родину любить (и нужно ли?) и бывает ли родины слишком много? Локальный патриотом (Медведев) в поэзии и (петербургский) фундаментализм в прозе. Можно ли писать о любви к (советской) родине сегодня? Можно ли жить долго и умереть молодым? Может ли советский поэт жить в Шаейцарии? Сколько лет работы в котельной приводят к полевению? Любовь к родине снизу: почва и андеграунд.

5) Блокада, гетто, антифашизм. Ольга Берггольц, Владислав Шленгель

Документальная поэзия, объективизм, поэт как свидетель, дискурс страдания и скорби, материальность травмы (Кэти Карут), переживание травмы и травмоговорение в современной поэзии, новые этики.

6) Сепаратизм - языковой, культурный, политический. Кристофер Окигбо. П. П. Пазолини

Деколониальный поворот. Поэзия в регионах, в странах бывшего соц.лагеря. Эффект интериоризованной провинциализации. Исследовательница постсоветского колониализма Мадина Тлостанова и ее тезис о том, что новая прекарность – это беженцы-мигранты.

7) Левые поэты и правые стихи? Ян Сатуновский, Леонид Губанов.

Радикальная революционизация языка (вариант: пост и транс гуманистическая поэзия: от анархобиокосмизма к объектно-ориентированной и био, гео и нейро поэзии.

Анархобиокосмизм как альтернатива национализму и империализму. Язык АО братьев Гординых как изобретенный объект - поэтика просьбы и язык дефитишизирующего био и гео-хакинга (Симакова, Кучинов). Святогор – поэтика оборотства: «–я оборотень пяти измерений». Взаимная диффузия гео и био уровней на уровень потоков тоже отчасти воплощена сегодня в нанотехнике, где разница между органической и неорганической материей не существенна Как природа перестала существовать у биокосмистов и как ее не существует у Латура, Мейясу и Т.Мортона. Спор левых и правых анархокосмистов (зачеркнуто) акселерационистов. Левый и правый акселерационизм. Поворот от лингвоцентр. моделей к объектно-ориент.моделям и производство еретических озарений. (Лэнд пишет о том, что ускоряющийся капитализм сотрет человека, отбросив его как временную машину после точки техносингулярности, к анархобиокосмистам ближе левый акселерационизм, спорящий с Лэндом, который говорит не только об ускорении, но и контроле над ускорением в нужном направлении (чтобы не изобретать вместо полетов на Марс очередной айфон).

8) «Молчание не защитит тебя». Одри Лорд, Эдриен Рич, Нина Симон

Поэзия от «живого слова» ко второй оральности. Русский рэп через оптику современного поэтического письма, зачем интеллектуалы работают с этой формой (но делают это без уважения), способы субъективации в слэме, рэпе и баттлах, перформативность и аффекты, новая искренность, возвращение лирического героя, литературоцентричность в эпоху постлексии.

9) «Моя мама хочет спать». Александр Бренер. Евгений Евтушенко

Это было поэзией навсегда пока не кончилось. Или все может побыть поэзией и перестать ею быть когда того потребует момент. От автора-производителя к поэту-прокрастинатору. Богема, люмпены, прекарии. Политэкономия поэзии, поэзия как труд, самоантрепренерство, самоэксплуатация, самовиктимизация и другие само-сти. Ускорение потребления данных, кибернетизация прекрасного, «гипер-чтение, опосредованное машинами» [Hayles 2012: 69]. Семинар будет также посвящен феномену «не-творческое письмо» – отчасти переведенный из uncreative writing Кеннета Голдсмита и пересекающийся с readyritme Павла Арсеньева, но также воспринявший перформативность, аффекты и литературно-бытовой синкретизм социально-сетевого бытования текста.






Выпускники
2020/21
Александр Гореликов
Ольга Власенко
Александра Ефименко
Публикация в #24 [Транслит]: Карантинное (ново)образование, постановка фрагмента мюзикла «Пугачев»
Публикация подборки "Имена магазинов" (с предисловием Романа Осминкина) в #24 [Транслит]: Карантинное (ново)образование, а также постановка фрагмента несуществующего мюзикла «Пугачев» (с 3:38) (семинар С. Морозова).
Публикация в #24 [Транслит]: Карантинное (ново)образование
Публикация подборки "Не для школы, а для жизни" в #24 [Транслит]: Карантинное (ново)образование

«Я пришла в МШНЛ, чтобы написать дисс на в*ш*э и постоять с пикетом. Как видите, дисс я уже написала – спасибо мастерской поэзия vs. политика. Кроме крысинга на в*ш*э я вдруг преисполнилась любовью и трепетом к своему пере-ПГТ, недо-Москве – кажется, это случилось из-за невидимого курса Осокина. Так у меня получились конвенциональные рифмованные строчки про свое место жития. Это все – в отчетной подборке.

Сейчас – готовлюсь уезжать в экспедицию на русский север, помогать в реставрации церкви и писать там что-то экзистенциальненькое про три деревянных домика и русалок в извилистой Онеге. Авось что-то получится»
Публикация в #24 [Транслит]: Карантинное (ново)образование
Публикация рассказов "Боги пьют из гжели", "Ваби-саби", "Приемные ирисы", а также фрагмента "Сотворение птиц" в совместном тексте семинара Е. Сусловой "Анализ событий" в #24 [Транслит]: Карантинное (ново)образование
Тизер-лекции
Весна/осень 2020
Павел Арсеньев
Кирилл Медведев
Борис Клюшников
Михаил Куртов
Никита Сунгатов
Как научиться не писать стихи
Футурист действовал в рамках индустриальной экономики письма, сочетавшей модели добывающей промышленности («тонны словесной руды») и милитаризации скриптуральной процедуры («приравнять штык к перу»). Со временем инструментальное бессознательное письма эволюционировало от жеста (рабочего) удара к жесту нажатия (на клавиши).

Вопрос «как философствовать молотом» сменился тем, какие конкретные эффекты оказывает на письмо печатная машинка, телефон и телеграф.В свою очередь перед поэзией сегодня стоит вопрос не «Как писать стихи?», но «Как (больше) не писать стихи?». Если по рекомендации провозвестников «дальнего чтения» в эпоху больших данных мы обязаны разучиться читать (и начать смотреть на тексты), то и в случае поэтического письма можно говорить о необходимости «отказаться от идеи руки» и освоить «ремесло отказа от ремесла». На лекции-перформансе о том, как научиться сегодня не писать стихи,

Павел Арсеньев продемонстрирует документальные поэмы и оммаж-атаки на чужие поэтические методы, которые могут помочь юному любителю поэзии сориентироваться в современной ситуации.

Встреча / видео

Павел Арсеньев прочел осенью 2020 курс по материально-технической истории авангарда

Как уничтожить поэзию политикой
Как известно, политика и в принципе-то дело гнилое, для поэзии же она просто убийственна. Мы знаем множество замечательных примеров в истории, когда состоявшиеся или подававшие надежды поэты успешно убивали в себе талант, увлекшись политическими идеями. Причем наиболее токсичным ядом является политика левая, социалистическая, которая претендует на переворот в социальном порядке и в природе вещей, наделенной божественной гармонией и любовью. Каким именно образом (левая) политика может наиболее эффективно уничтожать поэзию? Об этом лекция политического активиста Кирилла Медведева.

Встреча / видео

Кирилл Медведев прочел в осеннем семестре 2020 года практический семинар «Как уничтожить поэзию политикой»


Вненаучная фантастика, или ксено-письмо
Научная фантастика представляет собой парадокс. В этом словосочетании субъектом может быть либо наука, либо фантастика (fiction). Если мы считаем, что фантастика — это часть истории литературы и в основе имеет развитие буржуазных жанров, таких как роман, то мы наделяем субъектностью именно fiction. Однако, главный теоретик научной фантастики считает, что НФ — шире, чем просто литература. Скорее, это надлом повествования исходя из определенной научной гипотезы, это «когнитивное остранение», где остраняется не мир письма и текста, а сам мир науки. Таким образом, НФ — это вариант не-литературы или нон-литературы. Это попытка спекулятивного построения чего-то внешнего по отношению к литературе средствами науки и ксенопоэтики. То есть, субъектом этого заветного словосочетания является наука. Для учеников Луи Альтюссера, наука находилась вне идеологии, тогда как литература всегда была частью надстойки. Развивая этот подход, маркситские исследователи научной фантастики определили, что научная фантастика занимает особое место как в отношении науки, так и в отношении идеологии, создавая новое место их проблемного сосуществования. Курс будет посвящен этим превращениям науки и технологии в повороты нарратологии и сюжета, которые подрывают литературу изнутри.Впоследствии мастерская будет построена вокруг анализа текстов новейшей научной фантастики, тематизирующей ИИ, лингвистику, экологию. Возможно, вы в результате занятий в семинаре вы не станете авторои хорошо продаваемых книг с яркими обложками, наша задача скорее проследить как технологии, науки могут менять письмо, становится машинами, и показать, как к ним сегодня может подключается пишущий.

Встреча / видео

Борис Клюшников
вел в учебном году 2020/21 практический семинар «Вненаучная фантастика, или ксено-письмо»


Как придумывать названия для публичных лекций (например, это)
Курс Михаила Куртова «Философия творчества» осенью 2020 был посвящён творчеству и его традиционным проблемам. Первая лекция «Как придумывать названия для публичных лекций (например, это)» была посвящена искусству придумывания названий для лекций и лекционных курсов.

Принципиальный недостаток современных образовательных институций состоит в том, что они строятся либо на 1) предзаданной карте знания (например, обучение «философии» или «социологии»), либо на 2) общности медиума (например, киношколы или школы современного танца).

Карты знания всегда подвижны, но, если одна из них по каким-то причинам оказывается более стабильной, ее начинают называть «наукой» или «дисциплиной». Карты знания никогда не поспевают за реальностью, поэтому чем более какая-то из них стабильна, тем она более ограничивающая и неадекватная. Образовательный процесс должен, скорее, строиться на интересе — некоем «чистом интересе», экзистенциальном притяжении, которое еще необходимо выявить. Этот интерес вовлекает в реальное исследовательское движение и рисует свои собственные карты. Очень редко интерес исследователя (в масштабе всей жизни) лежит в одной области — чаще мы видим скачки между разными науками, прочерчивание нехоженых маршрутов, которое единственно и составляет развитие знания. Описанную проблему пытались решить в терминах «междисциплинарности» или «трансдисциплинарности», однако под этими словами обычно имеется в виду «простодушное» незамечание границ между дисциплинами или формальное склеивание уже существующих карт, а не создание новых поверх и промеж существующих. Только «чистый интерес» может стать реальной основой для картирования знания в образовательных институциях.

Общность медиума как основа для образовательных институций проблематична, прежде всего, потому, что ей не хватает проблематизации. Если карта знания — это ответ на какую-то проблему, которую она помогает решить («сориентироваться»), то общность медиума еще не означает общности проблемы: между двумя кинематографистами может быть бóльшая пропасть, чем между кинематографистом и, скажем, математиком, именно потому, что они по-разному видят свою центральную проблему (и, соответственно, нуждаются в разных картах). Скорее, определенный медиум — будь то кинотехника или тело в случае танца — должен подбираться под определенную проблему: нужны школы обучения «всему сразу». Общность интереса и общность проблемы делают возможным соизобретение: интересное «притягивает», а проблемное «пробрасывает» вперед. Реальная общность может устанавливаться только между соизобретающими, а соизобретение «равнодушно» к имеющимся разметкам знания и не ограничено какими-то медиа.

Чтобы обучение увенчивалось реальными плодами, а не бесполезными (т.е. не использующимися) навыками и дипломами, образовательные институции должны стать некими интересо-проблемными союзами или федерациями. Еще одна важная проблема, связанная с образовательным процессом, — это проблема определения таланта, или предданного ресурса. Для нее сегодня вообще нет никакого «генерального» решения, и это-то становится причиной наибольшего числа карьерных крахов. Между тем есть простой критерий таланта, указанный в основообразующем для культурной конструкции таланта тексте (евангельских притчах): это страх «господина», главный страх, заставляющий «рабов» актуализировать, не «закапывать» неравномерно распределенные ресурсы. По главному страху и определяется талант каждого: например, в случае искусства это страх невыносимости (невыносимо сильного чувства), в случае философии — страх безумия (выхода за пределы разума), в случае литературы — страх смерти (страх исчезнуть насовсем, не оставив после себя даже свои «мысли»). Интересо-проблемные федерации как образовательные институции будущего должны руководствоваться этическим принципом «от каждого — по его медиуму, каждому — по его страху».

Встреча / видео

Фамильные сходства
Никита Сунгатов вел весной 2021 семинар «Близкое чтение: современная поэзия и теория» и прочел вступительную лекцию о связях поэтологических и философских программ, прослеживаемых на основании паронимии фамилий.

В этой лекции будет рассмотрено несколько основных лингвистических и философских парадигм мысли о языке XX века, с особым акцентом на том, какие фамилии были у их авторов. Начиная с эпохи модернизма, мы уже не можем говорить о единой «поэзии», «поэзий» становится много, и каждая из них обладает собственной эстетикой и телеологией – так же, как собственной аксиоматикой обладают и разные, находящиеся в конфликте друг с другом, научные и философские династии. Мы увидим, как фамилии авторов указывают на фамильные сходства в поэтологических и философских программах: Хайдеггер/Айги, Витгенштейн/Рубинштейн, Лакан/Скидан.

Встреча / видео


Михаил Куртов
Марина Симакова
Евгения Суслова
Как стать богатым
Курс Михаила Куртова «Философия творчества» осенью 2020 был посвящён творчеству и его традиционным проблемам. Вступительная лекция «Как стать богатым» была посвящена вопросам творческого благосостяния.

В основе любого творчества лежит богатство, хотя само творчество производится в бедности. Под богатством обычно понимают в первую очередь экономический капитал, но сегодня мы знаем, что типов капитала существует множество, и все они при необходимости переводятся друг в друга. В лекции не будет рассказываться о том, как перевести какой-то капитал в экономический, речь пойдёт о богатстве вообще и о том, как его лучше стяжать.

Встреча / видео







На учебу как на праздник: уроки каприйской школы
28 сентября состоялась тизер-лекции Марины Симаковой, предваряющая ее курс лекций первого учебного года Лаборатории [Транслит].

Школа на острове Капри — уникальный педагогический и политический эксперимент. Возникнув в 1909 году из гущи дебатов среди русских революционеров, школа ставила своей целью разностороннюю подготовку товарищей по социал-демократическому движению. Слушатели школы изучали политэкономию и историю литературы, ставили «газетную технику» и учились писать резолюции, посещали музеи, концерты и устраивали вечеринки. Сочетание теории, практики и культурного досуга, а также участие самих учеников в организации занятий было залогом новой политической культуры. Что подразумевалось под такой культурой и как она может пониматься в контексте неортодоксального марксизма? Была ли эта инициатива критикой идеологии, или, напротив, маленькой идеологической машиной? В рамках лекции мы попробуем ответить на эти вопросы, развивая теорию культурной гегемонии и опираясь на тексты преподавателей и слушателей Каприйской школы.

Встреча / видео
Письмо как когнитивная технология
5 октября состоялась тизер-лекции Евегнии Сусловой, предваряющая ее практический семинар первого учебного года Лаборатории [Транслит]

Если посмотреть на историю поэзии, то можно увидеть, что изменяются во времени не только темы, логики формальных приемов и стилистические доминанты, но и то, что можно было бы назвать средами созерцания — пространством, в котором разворачиваются смысловые формы. В этой точке поэзия сближается с математикой. Письмо сегодня оказывается частью специфического культурного сеттинга: с одной стороны, мы сталкиваемся с новыми информационными объектами в виде (нейро)визуализаций, с другой стороны — со сверхсложными не-мыслимыми технологическими архитектурами и, которые бросают вызов воображению. Чтобы описывать мир и то, как схватывается внутренняя реальность, язык должен смещаться и менять свою внутреннюю топологию. Поэзия всегда имеет дело с целостными объектами, описание которых проблематично. Сегодня эта сложность может быть определена как изменение отношения между категориями состояния и знания и влечет за собой необходимость пересмотра категорий эстетического опыта. Поэзия выступает как культурная практика и когнитивная технология, которая в лабораторном режиме трансформирует констелляции когнитивных функций на том или ином временном срезе, в контексте той или иной культурной модели, что влияет на дискурсивные принципы, то есть на возможности развертывания текста как таковые и того, как этот текст работает в ситуации взаимодействия с другим и средой в целом.

Встреча / запись



Общий лекторий наук и искусств
Весна 2021
С весны начинает работать Общий лекторий наук и искусств, в котором выступят — в том числе очно в Петербурге и Москве — авторы журнала и участники Лаборатории поэзии и теории [Транслит], анонсируя свои курсы следующего года.

Наши Школы состоят из Лабораторий — это неслучайное и небезобидное названия для внутреннего деления, но понятие имеющее свою институциональную историю и боевое прошлое. Производное от латинского глагола «работать», это слово обозначает оборудованное помещение, приспособленное для научных опытов и исследований. Первоначально алхимические, лаборатории постепенно вырабатывали в своих недрах саму идею и практику научности, а также соответствующие самость и эпистемические добродетели. Наконец в конце XIX века «лабораторными» захотели быть и неточные или неестественные науки: историки, филологи и социологи взялись собирать эмпирический материал и составлять картотеки, за счет чего стали больше похожи на ученых, но совсем разошлись с проклятыми поэтами. Всем этим мутациям дисциплин, институтов и субъективностей служила «лаборатория».

По этой причине и имея в виду эту институциональную историю мы не только называем так Лабораторию поэзии и теории [Транслит], но и посвящаем свой вклад в общий лекторий Школ всего нового тем подозрительным пересечениям и операциям, которые происходят в приграничной зоне — например, между эмпирической наукой и вопрошающей о самой этой ее амбиции философии, за что, конечно, тень подозрения (в ненаучности, абстрактности) падает и на нее саму (Монтлевич-Митрофанова), или между философией языка, экспериментальной фонетикой и поэтическими авангардами, дающими в качестве своего франкенштейна заумь (Арсеньев-Морозов), или наконец дискурс «невероятного» в научно-популярных журналах позднего социализма, существующих на грани с эзотерикой, отчаянным поиском духовной надбавки и откровенной лженаукой (Конаков). В заключение этих исторических экскурсов в разные периоды истории науки и искусства, будет предпринята собственная попытка синтеза такой паранаучной дисципилины как техно-антропология письма, в которой геологические отношения между языком и техникой будут соседствовать с современными материально-дискурсивными синтезами и агентным реализмом.
Сумасбродства бодрствования. cпекулятивный реализм и осознанные сновидения
Голосовые объекты, речевые сигналы и психофизиология стиха
«Седьмая вода на киселе»: тексты о невероятном в эпоху позднего социализма
(Техно)антропология письма: от метафоры к жесту
Общая история театра/литературы и науки?
Ридинг-группа «Драматургия письма»
Орфей спускается в аид: поэзия с оглядкой на гендерную агентность
Основы компьютерной грамотности (MS Office и др.)
Александр Монтлевич / Алла Митрофанова
В то время как лабораторная наука производит и накапливает массив фактов, философия спекулирует на вопросе о самой научной фактичности как артефакте дефицита теоретической чувствительности экспериментаторов. Невероятно, но факт, что среди лабораторных артефактов "науки" особое место занимает эксперимент Лабержа-Хирна, в котором было объективировано люцидное сновидение. Оно распаковано как факт коммуникации между мирами сна и яви при отсутствии такого основания как общее (для испытуемого (люцидного сновидца) и экспериментатора) бодрствование. Важно, что экспериментальный дизайн Лабержа-Хирна не ограничивался лабораторией, с находящимся в ней оборудованием и ученым-лаборантом — он не нарочно вовлек еще и сцену сновидения, откуда осознанный сновидец подает сновидческим взглядом сигналы в глазные яблоки своего спящего тела и иглу окулограммы.

Александр Монтлевич, философ, автор журнала [Транслит] и книги в серии *démarche, основатель и преподаватель школы Paideia.
Алла Митрофанова, aилософ, участница киберфеминистского движения, основательница философского кафе на Пушкинской-10, преподаватель Московской антропологической школы

Встреча прошла очно в Галерее 2.04 (Пушкинская-10)

Встреча / Видео

Павел Арсеньев / Сергей Морозов
Павел Арсеньев, текстовый художник, историк науки и литературы, участник и руководитель лаборатории [Транслит], редактор одноименного журнала.
Сергей Морозов, режиссер, преподаватель театральной лаборатории МШНЛ

Одной из форм эпистемологической трансгрессии авангарда была философия языка — заумного, самоценного или самовитого. Во всех этих названиях очевидна отсылка к самому себе и нежелание отсылать к чему-либо другому — внешнему, прошлому или практическому, возможно поэтому заумь редко связывается с научными открытиями и — тем более — техническими изобретениями эпохи. Однако, как подсказывает история немецкой эмпирической науки о восприятии, в это же время и рядом с еще живущим мифом Поэта с большой буквы физиологи начинают все чаще заниматься отслеживанием траекторий глаз, скоростью произнесения фраз и давая основу физиологической эстетике, что противостоит всем слишком дискурсивным, слишком институциональным прочтениям художественных объектов, существующих в это же время. Экскурсы в историю эмпирической и позитивной науки могут быть применены и к русскому авангарду, с которым явно не справлялась романтическая эстетика, но который неожиданно для себя в нашей реплике окажется в центре не только художественного, но и научного модернизма (ПА).

Ранний модернистский поворот в искусстве первых десятилетий XX века оставляет заметный след в осмыслении онтологических основ звука и природы голоса. Стирается граница между между поющим и говорящим текстом, голос становиться явлением, значимым самим в себе. В центре внимания художников и исполнителей оказывается иное или инаковое отношение к привычному инструменту человеческой коммуникации. Переосмысляются границы физиологической нормальности речевых и вокальных практик на сценических подмостках и концертных площадках. Странное и часто редуцированное до пра-звуков поэтическое повествование, монтаж нелинейных полифоний обыденных текстов, отказ от узнаваемых и комфортных для уха паттернов письма — все это становиться частью борьбы за новую типологию композиторского монтажа звуков и идей. Приняв новаторские приемы нововенской школы, американские композиторы эпохи Fluxus'а переизобретают отношение к голосу, заостряя его перформативную природу и расширяя потенциал его физиологических возможностей. Во второй половине прошлого века благодаря работам великих французских мыслителей происходит автономизация голоса, его модуляция в объект. Явление голоса обретает строгую политическую огранку и выноситься за границу телесной природы его источника. Vox populi обретает новую телесность в цифровом информационном поле, магнетизируя вокруг себя материальность политических методов борьбы за лояльность и реакционную ригидность общественного сознания. (СМ)

Встреча / Видео
Алексей Конаков
Алексей Конаков, участник лаборатории и автор журнала [Транслит], книги в серии *démarche, лауреат Премии Андрея Белого

В системе международного разделения академического труда советское наследие является одним из важнейших ресурсов, используемых (осваиваемых) сегодня российскими гуманитариями. И если советская культура 20-30 годов изучена весьма подробно, то период «позднего социализма» до сих пор остаётся полон множества белых пятен и, соответственно, таит в себе огромное количество интереснейших теоретических, политических и социальных сюжетов. К реконструкции некоторых из этих сюжетов мы попытаемся подойти под максимально «острым» углом: читая тексты даже не второго и третьего, но пятого и десятого рядов, публиковавшиеся в основном в советских научно-популярных журналах — статьи провинциальных инженеров, письма деятельных пенсионеров, заметки лекторов общества «Знание», рассказы заурядных писателей-фантастов, стенограммы круглых столов с участием ученых-физиков и т.п. При этом нас будет интересовать лишь часть данной паралитературы (являющейся для канона не «дядей» (если вспомнить фразу Шкловского), но седьмой водой на киселе) — часть, которая участвовала в создании совершенно особого публичного дискурса позднесоветской эпохи: дискурса о «невероятном». Этот пестрый (и вроде бы совершенно гетерогенный) дискурс хорошо знаком всем, хоть немного интересовавшимся поздним СССР — это дискурс об инопланетянах, йогах, снежных людях, телепатах, поисках Атлантиды, палеоконтакте, биополе и т.д. Вроде бы маргинальный, при внимательном рассмотрении дискурс о «невероятном» оказывается одним из центральных для исторического периода позднего социализма. Реконструируя этот дискурс, мы, с одной стороны, попытаемся читать литературу не как череду «шедевров», созданных «гениями», но как своего рода гигантский твиттер, в который обильно пишут представители конкретной социальной страты; с другой стороны, мы попробуем ответить на ряд не литературных, но политико-социальных вопросов. Какие конкретные сюжеты составляли дискурс о «невероятном»? Как он был связан с политикой и экономикой позднего социализма? Под действием каких сил трансформировался? С чем было связано восхождение этого дискурса в пятидесятые годы и его закат в восьмидесятые? И что сегодня все мы, наследники позднесоветских людей, можем понять, рассматривая позднесоветскую политику и культуру посредством такой «невероятной» оптики?

Встреча / Видео

Встреча прошла очно в Галерее 2.04 (Пушкинская-10)
Максим Мирошниченко / Павел Арсеньев
В анализе практик дискурсивности и, в частности, письма не всегда учитывают те инструменты, которыми пользуется пишущий конкретной исторической эпохи: один — пером и чернилами, другой — печатной машинкой, третий — алгоритмами визуализации больших данных. Для того, чтобы осознать, что философствуешь не молотом, а печатной машинкой, нужно почувствовать больший вкус к метонимии, чем к метафоре. Инструментальные метонимии, в свою очередь, позволяют обнаружить элементарное технологическое бессознательное письма.

С другой стороны, само развитое технического может быть представлена как эволюция коммуникаций. Но эта оптика не предполагает развоплощения, но смещает вопрос технического в сторону взаимосвязи со средой. Наше совлеченность с техническими объектами — естественная связь со средой, попытка коммуницировать с ней, поэтому когда в дискурсивность переносится что-то техническое или влияет на неё, то это можно рассматривать как акт вовлечения и принятия среды. В этой связи обращение к категории жеста видится актом сопряжения коммуникативного и материального.

Под жестом будет иметься в виду отнюдь не метафора (каковой является понятие «литературного жеста»), но действительная инкорпорированная техника, возникающая в точке встречи психических автоматизмов, ищущих моторной реализации. Жест, который можно понимать в различных значениях — от привнесения элементарного различия в среде до конституирования социальных институтов, которые противодействовали бы энтропии — остается своего рода трансцендентальным инвариантом, который, при этом, не сводится ни к инструменталистской парадигме а-ля классическая философия техники, ни к метафизическому гипостазированию «изъятых» множественных реальностей в объектно-ориентированных онтологиях.

Дискутируют: Максим Мирошниченко, Павел Арсеньев

Ольга Тараканова / Павел Арсеньев
В искусства и особенно такие «неинженерные» из них как литература и театр всегда шли те, кто далек от науки и техники (и хотел оказаться еще дальше). Так называемая внутренняя эволюция искусств оказывается однако довольно часто сближающейся, резонирующей или прямо контактирующей с научной эпистемологией и историей техники.

Почему длина спектакля в барочной драме ограничена двумя часами и как это связано с процессами горения? Почему в театре французского классицизма появляется рифма и мелодекламация и как это связано с акустикой помещений? Когда тексты оказываются производными технического setting, а в каких случаях происходит обратный захват театром научных идей?

Предметом дискуссии представителей театральной и литературной Лабораторий МШНЛ — Ольги Таракановой (курс «Театра и жестокая наука«) и Павла Арсеньева (курс «Далековатые сближения: история литературы и эмпирической науки«) станут обмены между театром и (драматической) литературой, с одной стороны, и научными и техническими детерминациями, с другой. Собеседники обсудят такую литературо- и театро-ведческую постановку вопроса как общая история искусства и науки — сдвигая акцент со случаев, когда театр или поэзия тематизирует современную им науку, заимствует ее приемы или авторитет, к тем, когда литература оказывается связана с ней более непосредственно на уровне техники, двигаемой наукой и ее двигающей.

Дискутируют: Ольга Тараканова, Павел Арсеньев

Встреча прошла очно в Центре Вознесенского

Встреча / Видео

Ридинг-группа «Драматургия письма» – совместное занятие двух лабораторий Московской школы новой литературы — поэтической и театральной, а также открытое для публики мероприятие и возможность заглянуть внутрь лабораторной работы. В качестве точки пересечения интересов двух лабораторий был выбран номер журнала [Транслит], посвященный драматургии письма, по которому и пройдет занятие ридинг-группы со студентами, на которое однако мы приглашаем всех желающих.

Наталья Зайцева: "Мне в восемнадцатом номере «Транслита» больше всего интересны статьи, посвященные теории письма и визуальному искусству, а не театру. Может, потому что они менее устаревающие, или потому что их предмет менее знаком театральным деятелям. Один из важных текстов номера – перевод главы из книги Дж.Хиллиса Миллера «Литература как приведение в) действие» – о речевых актах, которыми переполнено любое письмо; другой – эссе Хито Штейерль о разрезе (cut), монтаже, который стал ключевым приемом ведения нарратива, его связи с капитализмом, а также о постпроизводстве, почти полностью заменившем производство. Кроме того, у лаборатории [Транслит] обнаруживаются взаимные интересы к театру —диалог Павла Арсеньева с Дмитрием Волкостреловым и его же рецензия на парижскую постановку Анатолия Васильева пьесы Маргарет Дюрас «Музыка» — только один из подтверждающих их примеров. Мне кажется, найти связи этих двух текстов с тем, что мы на своем курсе называем «драматургией будущего», было бы любопытно. Но не настаиваю, что нужно читать именно эти две статьи. В номере много теоретических и художественных текстов авторов, которых можно было бы пригласить к участию в ридинге — Евгению Суслову, Кети Чухров, Константина Шавловского и др."

Павел Арсеньев: «Помимо существования сценического жанра литературного перформанса и постановки недраматических текстов (что можно было бы называть лирическим и эпическим театром соответственно) речь может идти о своеобразной драматургичности самого акта создания/реализации литературного произведения: ведь если существует сцена письма (согласно мысли Ж. Деррида), то должна быть и его драматургия, заслуживающая теоретического рассмотрения. Наконец письмо, понятое как акт, как действие, становится объектом общей теории перформативности.

Таким образом, эту формулу можно читать двояко (в чем и заключается различие сценариев прочтения): она стремится теоретизировать драматургию, характеризующую сам акт письма, и вместе с тем очертить некое скопление драматургических опытов и интуиций, обнаруживающих своим родовым условием (литературные, недраматические) тексты. Соответственно этому разделению материалы номера распределяются между полюсами теории письма и теории (дискурсивного, постдраматического) театра».

Ведут: Наталья Зайцева, Павел Арсеньев

Разбираются тексты #18 [Транслит]: Драматургия письма:

1. ХИТО ШТЕЙЕРЛЬ Монтаж: воспроизводство и пересборка
2. ДЖ. ХИЛЛИС МИЛЛЕР Литература как (приведение в) действие (дискуссантом в обсуждении текста выступит Анна Швец, автор и редактор #21 [Транслит], кафедра общей теории словесности МГУ)
3. ОЛЬГА ЖИТЛИНА Авто-анатомичекий театр

Встреча / Видео

Встреча прошла очно в ММУ
Кети Чухров / Павел Арсеньев
Античность и Возрождение подарили литературе произведения, в которых разговор о смерти и загробной жизни неразрывно связан с образом утерянной любви: певец Орфей, герой мифа и поэм Вергилия и Овидия, спускается в Аид в поисках Эвридики, а Данте Алигьери в своей «Божественной комедии» проходит путь сквозь ад и чистилище к Беатриче.

Орфей (и отчасти — Данте) не страшится смерти перед лицом любви, и в этой жертвенности отказывается от собственной маскулинности, ставя другого (другую) выше себя. В то же время, погружение героя в потустороннюю реальность вызвано переживанием неудовлетворенного желания, обращенного к женщине. Это вынуждает ее занять роль ценного объекта в «мужской» игре по поиску истины, укрепив патриархальную модель, согласно которой женщина не имеет собственного голоса, а может быть лишь воспета мужчинами — поэтами, писателями, художниками или драматургами.

Кети Чухров даст интерпретацию сюжетам об Орфее и Эвридике и Данте и Беатриче с позиций гендерной теории и психоанализа. Исследовательница проанализирует, почему в квест поэзии вторгаются кодексы смерти и эроса, а также андрологическую конструкцию генезиса искусства, в которых – героическая, жертвенная и артистическая агенции предоставлены именно Орфею. Ведь Орфей присваивает не только право художественного высказывания, но и скорбь, и даже сам мимесис женского.

Павел Арсеньев, в свою очередь, затронет специфику отношений полов с материальностью означающего, взяв за основу несколько интерпретаций мифа об Орфее уже из XX века. В частности фильм близкого к сюрреалистам поэта и режиссера Жана Кокто обращается к этой парадигматической для поэтического ремесла фигуре и исследует его поведение в новой на тот момент медиа-технической среде (печатная машинка, радио, кино, телефон), не только опосредующей отношения субъекта с процедурами записи и трансляции сигнала, но и определяющей обратимость гендерных ролей.

В дискуссии поэтов и исследователей будут предложены вектора размышлений о том, в каком техно-информационном окружении разворачивается сегодня отношения полов с означающим и как оно определяет различные гендерные модели.

Встреча прошла очно в Центре Вознесенского / Видео
Борис Клюшников / Павел Арсеньев
Как знает всякий выпускник гуманитарного факультета, современный рынок труда требует безупречного владения навыками работы в текстовых редакторах. Основы компьютерной грамотности — важнейшее условие при приеме на работу, в особенности для только начинающих свой творческий путь секретарей. Чаще всего карьера в динамично развивающейся компании и дружном коллективе требует навыков работы в Microsoft Word, Excel, Power Point, etc. Этими программами мы с вами пользуемся каждый день и хорошо осведомлены об их конкурентных преимуществах, но не всегда догадываемся о связанных с ними же когнитивных провалах.

В заключение Общего лектория искусств и наук Лаборатория [Транслит] проводит крайне полезный для всех и каждого практический семинар по освоению пакета программ Microsoft Office. Павел Арсеньев поделится своими навыками работы с plain text и таблицами. Будут рассматриваться такие важные и дискуссивнные вопросы современности как то, нужно ли ставить пробелы между кавычками и тем, что в них заключено, можно ли избежать грамматических штампов при составлении резюме, сложится ли ваша университетская карьера, если вы не будете использовать двоеточие в названии своих докладов и статей, а также то, какое пунктуационное бессознательное свирепствует в современной гуманитарной среде (прежде всего, речь пойдет о парентетической обсессии).

Борис Клюшников, в свою очередь, поделится практическими навыками работы с папками в файловом менеджере и списками. Для успешной карьеры в сфере радикальной теории искусства необходимо быстрое перемещение по каталогам и умение правильно составлять списки.

Встреча прошла в новом заведении «Книги в клубе» (Покровский бульвар, 6/20, стр.1, вход с Хохловского переулка).
Встреча / Видео (первые полчаса) / Трансляция

ЗАЯВКА НА ОБУЧЕНИЕ
E-mail
ФИО
ТЕЛЕФОН
Выберите лабораторию
КОММЕНТАРИЙ